В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь чащоб, где он рубил вековые сосны, и к насыпям будущих железных дорог, где он вколачивал шпалы и возводил опоры мостов. Месяцы сливались в сезоны, отмеченные не только тяжким трудом, но и медленным, неумолимым преображением всего, что его окружало. Он видел, как меняется земля под колесами прогресса, и знал, какую цену платят за это люди, чьи руки этот прогресс создавали — такие же, как он, рабочие и переселенцы, искавшие лучшей доли.
